Действующие в социуме и вытекающие из требований жизни нормы и правила значительно упрощают организацию поведения людей, формируя их представления о должном и недостойном. П. Т. Тюрин подчеркивает, что правильное поведение должно быть прогнозируемо, поскольку непредсказуемость поведения делает нашу жизнь социально опасной и зависимой от ненормативности другого [18, с. 8]. Выступая “общим языком для согласования частных восприятий и оценок людей”, нормы выполняют следующие жизненно важные функции [18, с. 4–5]: 1) обеспечивают определенность и стабильность существования людей на основе предсказуемости их поведения; 2) позволяют стандартно реагировать без риска попасть в неприятную ситуацию или создать ее для других; 3) способствуют эффективному осуществлению совместной деятельности, помогая ее организовывать и координировать; 4) формируют определенные особенности людей, создавая “лицо” общества, по которому о нем судят; 5) предупреждают возникновение тревоги у человека в различных жизненных обстоятельствах. Для регуляции поведения человека в трудовой деятельности существует профессиональная норма, выступающая как нравственно-этическая ценность современной личности, осознающей предназначение профессии, свое призвание и долг [11]. Она предполагает гармоничное соответствие личностного ресурса требованиям профессии, что особенно важно в профессиях с деонтологическим статусом, предписывающим специалистам должное поведение. Неслучайно общество предъявляет высочайшие требования к соответствию норме стиля деятельности и общения представителей социально значимых видов труда, к которым ученые относят управление, образование и медицину, поскольку “профессиональный продукт” специалистов этих сфер деятельности определяет ментальность нации, социально-экономическое состояние и уровень культуры общества, обеспечивая его конструктивную изменчивость и прогресс [6].

Акмеологическая теория профессионализма предполагает движение субъекта деятельности к суперпрофессионализму, который достижим на основе профессионализма личности (совокупности ценных деловых качеств) и профессионализма деятельности, к интегральным показателям которой относится эффективность, надежность, стабильность, социальная значимость, направленность на продуктивное личностно-профессиональное развитие и творческое созидание в течение всей жизни [2]. Соответствие между требованиями деятельности и “запасом” личностных ресурсов играет значительную роль в профессиональном успехе, поэтому без выявления резервов личности невозможен анализ и прогноз успешности специалиста в профессиональной сфере.

Процессы саморазвития и самореализации личности как носителя уникальных свойств обеспечивают не только достижение акме, но и социальную эволюцию в процессе социогенеза [4, с. 226.]. Эта особая форма самоосуществления предполагает действенное начало, направленное на развертывание человеком своих возможностей и их презентацию в социуме. Готовность к новому уровню саморазвития личности формируется на основе творческой составляющей и субъектной активности, противостоящей аморальным поступкам и деструктивным явлениям как “нечеловеческим способам бытия” [4, с. 227]. Данные тенденции А. А. Деркач считает акмеологической нормой развития, которая возникла в социальном мире, поддерживается социумом, является социальной потребностью в способе существования и деятельности духовно развитого человека [5].

Отметим, что учителя и врачи как представители социально значимых профессий с деонтологическим статусом выполняют очень сложную и ответственную деятельность – с ненормированным рабочим днем и наличием факторов риска, – требующую непрерывного процесса самообразования и повышения квалификации. В многолетнем, часто пожизненном взаимодействии с разными субъектами профессиональной деятельности (с разным социальным статусом и уровнем культуры) они должны оставаться образцом профессионализма, доброжелательности, эмпатии, заботливого отношения к людям, выдержки и самообладания, конгруэнтности, достоинства и чести как воплощений профессионального долга. Однако интенсивное межличностное взаимодействие в рамках дела обеспечивает колоссальную нагрузку на личность специалиста, способствуя выгоранию душевных качеств и ее деформации [3]. При этих рисках учитель влияет на мировоззрение будущего поколения, является “архитектором душ” вверенных ему детей; лечебная и просветительская деятельность доктора способствует формированию у населения установки на активную жизненную позицию в условиях болезни, здоровый образ жизни и сохранение психофизического здоровья. Следовательно, нужно упреждать среди специалистов формирование девиантных поведенческих паттернов и девиативных личностных тенденций.

Следует заметить, что в литературе чаще встречается словоформа прилагательного “девиантный” и реже – “девиативный”. При этом лексическое значение прилагательного “девиантный” описывает уже состоявшийся признак и свойства, присущие человеку с поведением, отклоняющимся от какой-либо нормы. Лексическое значение прилагательного “девиативный” соответствует лишь тенденции, направленности, склонности к отклонению, еще не ставшей сформировавшимся качеством и жизненным трендом [9].

Поскольку в социономических профессиях личность специалиста выступает “рабочим инструментом”, ее несовершенство приводит к нивелированию профессионализма, утрате профессиональной идентичности, деградации и депрофессионализации. Следовательно, личностные качества представителей социально значимых профессий с деонтологическим статусом должны заслуживать особого внимания ученых, поскольку, с одной стороны, они обеспечивают нормативность и успешность деятельности, но, выступая девиациями, могут препятствовать реализации профессиональной нормы и достижению “акме”.

В целом, девиации в профессии – это ненормативные проявления в поведении, деятельности и коммуникации специалистов, нарушение функций в составе профессиональной деятельности, а также отклонения от профессионально-этической и психолого-акмеологической нормы развития как социальной и личной потребности профессионала.

Описывая некриминальные девиации специалистов, Н. В. Майсак выделяет [10]:

1. Личностные девиации: а) затрудняющие деятельность аномалии и акцентуации характера, а также профессионально-нежелательные качества (безынициативность, скука, лень, волокита и прокрастинация, догматизм, агрессия и др.); б) неразвитость универсальных профессионально важных качеств – компетентности, этичности и ответственности, – а также аутентичности и субъектности как произвольной созидательной активности и вовлеченности в профессию; в) профессионально обусловленные деформации и деструкции (утрата мотивации деятельности, стагнация и регресс, нарушения профессионального здоровья, клинические проявления невротических, диссоциальных и прочих личностных расстройств).

2. Деятельностно-функциональные девиации как проявления профессиональной дезадаптации, дисгармоничного стиля саморегуляции и профессиональной деятельности: неспособность делать и поступать правильно (адекватно и точно), быстро, рационально (целесообразно), инициативно (находчиво) и эстетично (красиво и гармонично).

3. Поведенческо-коммуникативные девиации как дисгармоничный стиль поведения и общения с субъектами профессиональной деятельности. Это: а) низкая культура общения и утрата пластичности поведения (неестественность, ригидность, гиперобщительность; аутистическое, конформистское поведение; авторитарность, доминантность, консерватизм); б) нарушение эстетической нормы в имидже, манерах, смехе, улыбке, позе, походке, речи специалиста; в) виндиктивный (оскорбительный) и девиативный дискурс; г) проявления в деловой коммуникации нарушений вследствие социально-стрессовых расстройств (агрессивно-обвинительные реакции, фобии, проявления аморальности, цинизма, склонности к асоциальным действиям и прочее).

Описанные отклонения специалистов от профессионально-этической и акмеологической нормы могут направлять траекторию профессионального развития в сторону депрофессионализации, отрицательно влияющей на воспроизводство общекультурных и общечеловеческих ценностей.

Таблица 1. Профессиограмма “Учитель”

Таблица 2. Профессиограмма “Врач”

Обратимся к сравнительному анализу профессиограммы “врач” [16, с. 97–99] и “учитель” [16, с. 384–386], что позволит наглядно представить совокупность профессионально важных качеств, степень выраженности которых может обеспечивать нормативность и успешность деятельности, а также препятствовать реализации профессиональной нормы и достижению “акме” (табл. 1, 2) [11].

Итак, качества, препятствующие реализации профессиональной нормы и достижению “акме”, авторами данной статьи рассматриваются как психолого-акмеологические девиации, список которых дает возможность распознавать критерии отклонений специалиста от личностно-профессиональной и психолого-акмеологической нормы.

Распространенными причинами нарушений специалистами личностно-профессиональной и психолого-акмеологической нормы являются: “кризис гратификации”, обусловленный дисбалансом между затраченными усилиями и вознаграждением за труд [22], социальная фрустрация, связанная с неудовлетворенностью социально-экономической ситуацией в обществе, взаимоотношениями с субъектами труда, самой деятельностью и даже с выбором профессии [12; 21], а также системный кризис психосоциального развития, характерный современному российскому обществу [8], для которого свойственна неразрешенность диалектического противоречия между инновационной и консервативной тенденциями развития социума.

ОПИСАНИЕ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Мы предположили, что сравнительное исследование девиативных личностных тенденций представителей социально значимых социономических профессий с деонтологическим статусом (учителей и врачей) и специалистов несоциономических профессий (инженеров) позволит выявить содержательно-динамические характеристики и наиболее стабильные глубинные личностные тенденции испытуемых. Результаты исследования позволят определить критерии психолого-акмеологических девиаций в профессии, которые будут выступать ориентирами для реализации личностно-профессиональной нормы и достижения специалистом уровня “акме”.

Актуальность данного исследования обусловлена выявлением психолого-акмеологических девиаций в профессии, знание которых будет способствовать пониманию их природы и служить основанием для построения превентивной практики.

Объектом исследования выступили личностно-профессиональные девиации, а предметом – содержательно-динамические характеристики и наиболее стабильные глубинные личностные тенденции испытуемых учителей и врачей как представителей социально значимых профессий с деонтологическим статусом.

Участники исследования. В исследовании приняли участие представители социономических профессий с деонтологическим статусом (врачи и учителя, 193 чел., средний возраст 43.2 года), а также в качестве контрольной группы – представители несоциономических профессий (119 чел., средний возраст 41.3 года). Подробное описание выборки представлено в табл. 3.

Методика и процедура исследования. Для решения поставленных задач в ходе исследования использовались следующие психодиагностические методики: “Склонность к отклоняющемуся поведению” А. Н. Орла (тест СОП) [7]; “Висбаденский личностный опросник” Н. Пезешкиана [13]; “Опросник выраженности психопатологической симптоматики” – шкала Л. Дерогатиса в адаптации Н. В. Тарабриной) [17]; Проективный рисуночный тест “Деловые ситуации” (модификация Н. Г. Хитровой теста С. Розенцвейга “Фрустрация толерантности”) [19].

В процессе математической обработки данных использовался статистический критерий Колмогорова–Смирнова. Для подтверждения достоверности различий средних значений в трех группах испытуемых при нормальном распределении данных использовались однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA) и критерий Шеффе, при аномальном распределении данных – критерий Крускалла–Уоллиса, для попарных сравнений – критерий Манна–Уитни. Для редукции многочисленных данных применялся факторный анализ, а подсчет коэффициента надежности L-Кронбаха позволил выделить и описать факторы с хорошей и приемлемой надежностью.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Эмпирическим путем определено, что по всем шкалам теста “СОП” (кроме шкалы лжи) склонность к отклонениям достоверно выше у представителей несоциономических профессий: это склонность к преодолению норм и правил, к зависимому поведению, аутодеструктивному, агрессивному, с нарушениями в эмоционально-волевой сфере и противоправному (см. табл. 4).

Выявлено, что, в сравнении с учителями, у врачей выше склонность к аддиктивному (р = 0.000), агрессивному (р = 0.000) и аутодеструктивному поведению (р =0.004), а у учителей – к нарушению норм и правил (р = 0.001) и социальной желательности ответов (р = 0.001). Возможно, что данная тенденция учителей может свидетельствовать о диссимуляции как намеренном сокрытии отдельных поведенческих отклонений.

Висбаденский личностный опросник Н. Пезешкиана позволил констатировать, что на манифестном уровне испытуемые продемонстрировали низкую дефицитарность личностных и профессионально важных качеств, максимальная выраженность которых могла составить 12 баллов (см. табл. 5).

Сравнение средних значений по данному личностному опроснику позволяет обратить внимание на то, что у учителей и врачей в сравнении с контрольной группой достоверно ниже мотивация достижения успеха (p = 0.000), однако они работают усерднее (при p = 0.011 и p = 0.058 соответственно), причем усердие и трудолюбие достоверно выше у учителей по сравнению с врачами (p = 0.022) и представителями контрольной группы (p = 0.000).

Таблица 3. Состав участников эмпирического исследования

Таблица 4. Склонность к отклоняющемуся поведению (Т-баллы, средние значения)

Таблица 5. Значения средних по личностному опроснику Н. Пезешкиана (баллы)

Рассмотрим результаты применения “Опросника выраженности психопатологической симптоматики” (табл. 6).

Применение данного опросника позволило у представителей контрольной группы выявить обсессии и компульсии, которые достоверно выше, чем у учителей (p = 0.009) и врачей (p = 0.045); паранойяльность (p = 0.003 и p = 0.000 соответственно), а также интенсивность психопатологической симптоматики (индекс PST при p = 0.008 и p = 0.000), глубину расстройств (индекс GSI при p = 0.003 и p = 0.007) и наличие симптоматического дистресса в целом (индекс PSDI при p = 0.030 и p = 0.050 соответственно). По данным шкалам у учителей и врачей выявлено сходство тенденций, однако у учителей в сравнении с врачами достоверно выше склонность к фобиям (p = 0.005) и психотизму (p = 0.004) как проявлению внутренней напряженности, нечуткости и неадекватности эмоциональных реакций. В целом, результаты говорят о том, что среди всех испытуемых специалистов актуальна деятельность по профилактике хронического стресса.

Рассмотрим результаты по тесту “Деловые ситуации” (см. табл. 7).

Анализ значений по тесту “Деловые ситуации” позволяет констатировать, что, в сравнении с контрольной группой, у учителей достоверно выше выражены экстрапунитивные (внешнеобвинительные) реакции (р = 0.000) и ниже интропунитивные (самообвиняющие) (р = 0.009). Среди учителей и врачей преобладают эгозащитные дефензивные реакции (р = 0.017 и р = 0.020), при этом у учителей менее выражены перзистивные реакции (р = 0.001 и р = 0.007 соответственно), направленные на упорство в достижении цели и разрешении проблем.

Таблица 6. Средние значения выраженности психопатологической симптоматики (баллы)

Таблица 7. Выраженность фрустрационных реакций (%)

Слабость необходимо-упорствующих реакций может свидетельствовать о редукции профессиональных обязанностей, перекладывании ответственности и прокрастинации учителей, при этом испытуемые контрольной группы в ситуациях фрустрации в рамках дела достоверно чаще склонны проявлять реакции разрешающего типа. Следовательно, фрустрационные реакции представителей профессий с деонтологическим статусом можно охарактеризовать как менее конструктивные, причем снижение фрустрационной толерантности считается неустойчивым состоянием психики вследствие дистресса, что может свидетельствовать о признаках эмоционального сгорания и личностно-профессиональной дезадаптации.

Итак, на манифестном уровне врачам и учителям как представителям профессий с деонтологическим статусом присущи деформационно-деструктивные тенденции, среди которых экстрапунитивность как проявление интолерантных реакций на фрустрацию, связанных с обвинительным уклоном и повышенной агрессивностью, что не соответствует деонтологическим принципам. Тенденция учителей к фиксации на переживании препятствий (OD) может свидетельствовать о психической напряженности, а недостаток упорства или отказ от цели говорит о непродуктивном копинге.

С целью исследования глубинных структур психики к многочисленным данным был применен факторный анализ, позволяющий выявить ненаблюдаемые (латентные) факторы как глубинные структуры психики человека, ответственные за регуляцию его поведения. Каждый фактор как “смысловой инвариант входящих в него шкал” [15] был назван в зависимости от веса входящих в его состав компонентов. Для определения его надежности и внутренней согласованности применялся коэффициент надежности Альфа Кронбаха.

Проанализируем факторную нагрузку надежных и согласованных факторов.

Так, в группе учителей биполярный фактор “Патохарактерологические девиации на фоне дистресса” включает три индекса дистресса, факторная нагрузка которых GSI = 0,980; PST = 0.821, PSDI = 0.726, и такие компоненты, как депрессия (0.848), невротические проявления (0.837), паранойяльность (0.813), обсессии/компульсии (0.812), тревожность (0,801), межличностная напряженность (0.785), враждебность (0.754), психотизм (0.717), соматические нарушения (0.663), фобии (0.652). На отрицательном полюсе находятся импунитивность (М = −0.337) и сексуальность (sex = −0.300), что может говорить о личностной дезадаптации вследствие обвинительных реакций, о тенденции к подавлению нежности и сексуальности, о проявлениях зажатости, холодности, снижении эмпатии. Таким образом, наличие симптоматического дистресса, интенсивность и тяжесть стрессовых расстройств (GSI, PST, PSDI), заострение психосоматической и психопатологической симптоматики позволяют говорить о патохарактерологических изменениях как деструктивном комплексе личностных черт, что и обусловило название данного фактора.

В состав биполярного фактора “Склонность к девиациям при дефиците волевого контроля” вошли такие компоненты, как делинквентное поведение (0.827), аддиктивное (0.824), самоповреждающее (0.784), нарушение норм и правил (0.714), агрессия (0.674), недостаток волевого контроля (0.665), социальная желательность (−0.700). Таким образом, имеет место ослабление воли и склонность к разным видам отклонений.

Монополярный фактор “Трудоголизм” включает в себя шкалы: деятельность (0.840), усердие (0.776), послушание (0.568), пунктуальность (0.430), религиозность (0.409) и вежливость (0.375), что позволяет говорить о трудоголизме как фиксации на служебных делах, преданности авторитетам и даже “бегстве в работу” [13, с. 82]. Монополярный фактор “Эмпатия” назван так из-за таких его компонентов, как: позитивное единение и внимание к другим (Ты = 0.856), принятие теплых отношений и родительских установок (Я-отец = 0.769, Я-мать = 0.596), общительность, сердечность и терпимость (Мы = 0.565). Монополярный фактор “Утрированный педантизм” включает в себя такие шкалы, как ощущения (0.801), справедливость (0.702), пунктуальность (0.547); вежливость (0.460); аккуратность (0.436) и чистоплотность (0.398). Монополярный фактор “Гиперобщительность” заключает в себе общительность (0.805) как “бегство в контакты”, фантазии (0.668) как “бегство в мечты” [13, с. 82], сексуальность (0.518), терпение (0.404), регуляцию времени (0.332) и надежду (0.347) как оптимизм в достижениях. Монополярный фактор “Перфекционизм” включает: честность (0.812), терпение (0.401) и послушание (0.321) как строгость к себе; тенденцию к творчеству (0.316) как стремление к развитию талантов, совершенству и добродетели.

В группе врачей, кроме факторов “Патохарактерологические девиации на фоне дистресса” и “Утрированный педантизм”, выявлены и другие. Так, биполярный фактор “Стремление к сотрудничеству” включает в себя стремление к единению (0.857), принятие родительских функций (Я-отец = 0.844; Я-мать = 0.438), общительность и сердечность (Мы = 0,613), следование нормативам деятельности (0.368) при рациональности (бережливость = −0,299). Монополярный фактор “Конформизм” включает в себя послушание (0.752), упорядочение времени (0.624), обязательность (0.566), надежду (0.475), вежливость (0.450), терпение (0.443) и усердие (0.378), что говорит о склонности врачей не выделяться в обществе и поступать в соответствии с требованиями социума даже в ущерб своим интересам. В монополярный фактор “Толерантность” входят шкалы: любовь (0.703), направленность на преодоление трудностей (0.642), терпение (0.610), принятие материнских чувств (Я-мать = 0.455), обязательность (0.306) и надежда на успех (0.304). Монополярный фактор “Поиск социальной поддержки” включает в себя такие шкалы, как контакты (0.806), доверие (0.482), бережливость (0.451), усердие (0.413), справедливость (0.376), деятельность (0.326) и терпение (0.296). Биполярный фактор “Духовность” на положительном полюсе содержит религиозность (0.705), а на отрицательном – паранойяльность (–0.374) и психотизм (−0.307), усиливающие экспансию веры.

В группе инженеров самым весомым и уникальным монополярным фактором является “Сверхконформизм”. Он включает в себя: послушание (0.923), контактность (0.922), доверие (0.914), бережливость (0.907), религиозность (0.893), дружелюбие (Мы = 0.890), обязательность (0.888), усердие (0.888), терпение (0.886), справедливость (0.881), аккуратность (0.878), честность (0.876), чистоплотность (0.847), пунктуальность (0.837), принятие родительства (Я-мать = 0.833; Я-отец = 0.765) и мировоззрения других людей (Ты = 0.804, Пра-мы = 0.823).

Рассмотрим и сравним факторы, представленные в нижеследующей таблице (табл. 8).

Сравнение факторов в трех группах испытуемых позволяет констатировать, что общими факторами выступили “Патохарактерологические девиации на фоне дистресса” и “Склонность к девиациям при дефиците волевого контроля”, свидетельствующие о дисгармонии характера и личностно-профессиональной дезадаптации специалистов, потенциал которых не соответствует деонтологической и психолого-акмеологической норме.

Следует отметить, что стоящий на грани с компульсиями “утрированный педантизм” может выступать формой гиперкомпенсаторного поведения учителей и врачей и маскировать депрессивную симптоматику. Заметим, что дотошность в работе и излишний формализм, спаянный у учителей с трудоголизмом и перфекционизмом, считаются маргинальными проявлениями из-за неоднозначного к ним отношения в социуме.

Особое внимание следует обратить на конформизм врачей, который может свидетельствовать о тенденции к деиндивидуализации личности, стремящейся быть “как все”, придерживающейся придуманных обществом схем и не обладающей преобразующим потенциалом. Л. Б. Шнейдер считает, что конформизм, проявляющийся в противодействии инновациям как источникам стресса на работе, ведет к утрате личностно-профессиональной идентичности [20]. Е. П. Ермолаева отмечает, что ригидность специалиста с формально-конформистским принятием профессиональных ценностей ведет к имитации профессиональной деятельности и ментальному маргинализму, опасному в социально-значимых профессиях [6]. При этом личностный профиль врачей содержит также социально одобряемые качества (стремление к сотрудничеству, толерантность, духовность, поиск социальной поддержки), которые ведут к продуктивному совладанию и соответствуют акмеологической норме.

Самым выраженным фактором в контрольной группе выступает “сверхконформизм”, который характеризуется стагнацией, экстернальным локусом контроля, неверием в собственные силы, состоянием пассивности в процессе приспособления к изменениям в социуме, потребностью в социальной помощи и поддержке, позицией жертвы обстоятельств. А. В. Мудрик считает, что подобная “выученная беспомощность” препятствует социальной активности, позитивным самоизменениям и личностно-профессиональному росту, а полноценной психологической альтернативой как конформизму, так и нонконформизму является подлинно личностное, деятельностно-детерминированное самоопределение, выступающее социально продуктивной траекторией развития личности, ориентированной на успешную интеграцию в социуме [14].

Итак, отклонения в личности представителей профессий с деонтологическим статусом, не соответствующие личностной, психологической и акмеологической норме, авторами статьи были отнесены к психолого-акмеологическим девиациям. Среди учителей это патохарактерологические девиации на фоне дистресса, склонность к девиациям при дефиците волевого контроля, трудоголизм, утрированный педантизм, гиперобщительность и перфекционизм; среди врачей – патохарактерологические девиации на фоне дистресса, конформизм и утрированный педантизм. Среди инженеров психолого-акмеологическими девиациями выступают сверхконформизм, патохарактерологические девиации на фоне дистресса и склонность к девиациям при дефиците волевого контроля.

Таблица 8. Результаты факторного анализа данных

Психолого-акмеологические девиации специалистов могут проявляться на личностном, деятельностно-функциональном и поведенческо-коммуникативном уровне. Но, благодаря саморегуляции и приобретенному профессиональному опыту, представители профессий с деонтологическим статусом могут и должны личностно развиваться, корректируя свое поведение в профессионально значимых ситуациях, чтобы стать более успешными в рамках профессиональной деятельности для достижения “акме” личности, при котором субъект деятельности во всех отношениях успешно и оп тимально проявляет себя как труженика-творца на ступени зрелости [1, с. 5–6].

Превенция психолого-акмеологических девиаций специалистов может основываться на развитии таких профессионально важных качеств, как эмпатия, толерантность и духовность, направленность на преодоление деформационно-деструктивных тенденций. В рамках организации весьма существенным должно стать культивирование у специалистов представлений об идеальном сотруднике, имеющем развитые профессионально важные способности, умения и качества, а также направленность на достижение “акме” в процессе личностно-профессионального и должностного роста.

Дальнейшие исследования должны идти по пути выявления и описания генезиса и механизмов психолого-акмеологических девиаций.

ВЫВОДЫ

Сравнительное эмпирическое исследование, проведенное среди учителей и врачей как представителей социально значимых профессий с деонтологическим статусом, а также среди представителей несоциономических профессий позволило выявить широкий спектр девиативных тенденций различной степени выраженности.

На манифестном уровне испытуемым врачам и учителям присущи деформационно-деструктивные тенденции, среди которых экстрапунитивность как проявление интолерантных реакций на фрустрацию, связанных с обвинительным уклоном и повышенной агрессивностью, что не соответствует деонтологическим принципам. Интенсивность психопатологической симптоматики и наличие симптоматического дистресса позволяют говорить о дисгармонии характера внутренне напряженной личности с возможными неадекватными эмоциональными реакциями.

На латентном уровне общими для специалистов являются патохарактерологические девиации на фоне дистресса и склонность к девиациям при дефиците волевого контроля, выступающие как латентный деструктивный комплекс испытуемых, личность которых не соответствует акмеологической норме и деонтологическому статусу профессии.

Выявленные психолого-акмеологические девиации представителей социально значимых профессий с деонтологическим статусом являются показателем реальной траектории их личностно-профессионального развития, в процессе которого субъекты деятельности не достигают уровня “акме”.

Итак, психолого-акмеологические девиации представителей профессий с деонтологическим статусом – это деформационно-деструктивные тенденции, проявляющиеся как личностные, деятельностно-функциональные и поведенческо-коммуникативные отклонения от психолого-акмеологической нормы, препятствующие профессионализму личности и достижению “акме”.

Профилактика психолого-акмеологических девиаций специалистов должна включать целенаправленное формирование представлений о нормативной профессиональной деятельности и идеальной личностно-профессиональной норме, сопоставимой с уровнем “акме”. Направленность на самосовершенствование и саморазвитие обеспечит профессионалу адекватную самооценку, индивидуальность, конкурентоспособность, а также комплаенс как соответствие поведения, деятельности и общения специалиста этико-правовой, личностно-профессиональной и акмеологической норме.